Как и систематическое положение, история японского языка — крайне спорный вопрос. Сторонники наиболее распространённой версии об алтайском происхождении японского языка относят его формирование к периоду после завоевания Японских островов алтайцами — выходцами с азиатского континента, язык которых испытал влияние автохтонов-австроазиатов (ближе всего родственных аборигенам Тайваня). Трудно указать точную дату зарождения японской нации, так как до внедрения китайских иероглифов у японцев не было письменности, и почти не сохранилось никаких свидетельств исторического развития. Следы японской народности прослеживаются с III века н. э., когда большинство племён Японии подчинились клану Ямато, хотя некоторые китайские источники содержат более ранние упоминания японцев.

Примерно в VI в. н. э. происходит внедрение китайской культуры в результате дипломатических отношений японских правителей Ямато и представителей китайской императорской династии. Вместе с приходом государственного устройства, ремёсел, культуры и искусства, буддизма, в Японии появляется письменность. «Кодзики» и «Нихон Сёки» — первые крупные японские литературные произведения. В этот период в японском языке появились многочисленные китайские слова, и по сей день 40 % словарного запаса составляют китайские заимствования.

Но, как говорится в рекламах, "и это еще не все". Трудности иероглифики совершенно меркнут перед особенностями применения языка самими японцами в устной речи и письме.

Прежде всего, следует отметить, что для японского языка характерно особое построение высказывания, центром которого всегда является собеседник. Приведем простейший пример: если поставить вопрос, содержащий отрицание типа "Это не Ваш портфель?", то обычным ответом в русском языке будет "Нет, не мой". Приблизительно также будет построено высказывание в английском, немецком, испанском языках. Японец же непременно ответит: "Да, не мой". Дело здесь в особом отношении японца к собеседнику. Если ответ европейца концентрируется на себе самом и подразумевает что-то типа "Нет, не мой (это портфель, а все прочее меня не касается)", то ответ японца строится вокруг спросившего и подтверждает его правоту. А если речь идет о подтверждении, то, конечно, с точки зрения японца, нужно говорить "да": "Да, (Вы совершенно правы), это не мой (портфель)". Иными словами, в ответе японца все подчинено задаче максимального соответствия ответа вопросу собеседника, задаче оказания максимального внимания, проявления учтивости к партнеру.

Отсюда необыкновенное число вежливых слов и форм вежливости в японском языке; именно поэтому японец в речи (а в письме - особенно) постоянно возвышает собеседника и принижает себя. О собеседнике говорится: Ваше почтенное имя (соммэй), Ваше благоухающее имя (гохомэй), Ваше драгоценное письмо (гёкуон), Ваша достопочтенная супруга (рэйфудзин). О себе же говорится: моя неумелая работа (сэссаку), моя глупая сестра (гумай), мое жалкое жилище (сэттаку), хотя в действительности у японца все может быть вовсе не так уж безнадежно, как он об этом высказывается.

Подсчитано, что японский язык за свою многовековую историю создал около 50 форм обращений в почтительно-официальном, высоком, нейтральном, сниженном, дружески вежливом, скромном, фамильярном стилях, около 50 форм приветствий, 40 форм прощания, 20 форм извинений и т.п. Помнить их все и правильно применять в зависимости от ситуации - дело чрезвычайно трудное, для того, чтобы с ним справляться, нужно быть японцем.

Японская грамматика позволяет строить свою речь буквально глядя на выражение лица собеседника, следя за его реакцией, ибо правила таковы, что положительный или отрицательный смысл высказыванию придает его заключительное слово, чаще всего - сказуемое. Когда слушаешь японца, то узнаешь сначала "кто", "что", "когда", "где", "почему", а уж в самом конце - "сделал" или "не сделал". Так что в японском вполне возможно строить высказывания так, чтобы начинать за здравие, а заканчивать за упокой: не только формально-грамматически, но и по сути языка это будет совершенно правильно.

Японцы широко используют эти возможности родного языка. В качестве классического примера такого подхода обычно приводят реальный исторический случай. Военный правитель Японии, восьмой сёгун из дома Токугава, Токугава Ёсимунэ (1684-1751), осуждая как-то на военном совете действия правителей одной из областей, в ходе своего пространного высказывания вдруг уловил по лицам других военачальников, что это осуждение не будет ими принято, а, следовательно, осложнит обстановку. И Ёсимунэ сумел в последний момент изменить смысл всего высказывания на прямо противоположный, для чего ему потребовалось всего только изменить форму последнего слова: "арумай" ("не является") на "аро" ("наверное, является").

С особым отношением к собеседнику связана и нарочитая расплывчатость высказываний. Считается невежливым ясно формулировать свою точку зрения, ведь это значит навязывать ее собеседнику. У собеседника-то она может быть другой, и потому ему будет неприятна резкая формулировка. Имея приобретенную с молоком матери привычку выражаться неясно, японцы, по крайней мере на подсознательном уровне, ожидают этого и от других, и потому бывают поражены "неэстетичностью" и грубостью прямых высказываний европейцев, в особенности тех из них, кто считает за признак доблести "резать правду-матку" и в глаза говорить собеседнику все, что он думает. С точки зрения японцев, такая манера выражаться выглядит хамоватой и наглой.

Для того, чтобы подчеркнуть некатегоричность высказываний, японцы часто используют цепочки отрицаний. Можно, конечно, сказать: "Есть проблемы" (мондай га ару), но японец, скорее всего, скажет: "Не бывает так, чтобы не было проблем" (мондай ва най кото ва най). Для японца кажется слишком простым и прямолинейным сказать: "Согласен", и он говорит, используя четыре отрицания подряд: "Нет того, чтобы не было, что я не несогласен" (фусансэй дэ най то иу кото дэ мо наку ва най).

Для письма японцы применяют специальные знаки - иероглифы, заимствованные из Китая еще в 6 веке. По-японски они так и называются - "китайские знаки" (кандзи). Именно в Китае более четырех тысяч лет назад были "сконструированы" эти картинки, которыми до сих пор пишут не только в этой стране, но и в Японии и Южной Корее.

Иероглиф - это знак фиксированного начертания, которому приписан определенный самостоятельный смысл и определенное чтение. При сохранении общего или похожего написания иероглифов их чтения в разных языках могут быть различными. Так, увидев отдельно стоящий знак из четырех черт, китаец прочитает его как "фань", кореец - как "пом", японец - как "ину", но все они поставят ему в соответствие понятие, которое по-русски передается словом "собака".

Сколько иероглифов в японском языке? Судя по большим словарям, их пугающе много, от 40 до 50 тысяч. Впрочем, реально в обычных текстах используется лишь малая их часть - чуть более 2000 знаков. Существует утвержденный правительством Японии список "иероглифов для повседневного пользования", который содержит 1945 знаков. В идеале именно столько (и таких) знаков должен помнить 15-летний выпускник японской средней школы. В целом, согласно японским оценкам, для того, чтобы понимать смысл 95 процентов обычных текстов, нужно знать 2000 иероглифов.

На слух речь японцев очень приятна и музыкальна: простое произношение, обилие гласных, в том числе долгих, отсутствие резких интонационных перепадов, - все это делает ее похожей на плавный журчащий поток звуков. Поначалу кажется, что уж заговорить-то по-японски достаточно легко. Однако европеец, начавший изучать японский, очень скоро убеждается, что он совершенно отличен от всех других известных ему языков.